Суббота, 21.10.2017, 05:50
Борис Благовещенский 
официальный    сайт   писателя
 
Главная » Книги » Из неопубликованого. » Проза

Свидание
[ Скачать с сервера (57.5Kb) ] 16.07.2013, 22:36
        Четырехсоттысячный Запрудинск бурлил и ликовал. Вот уже целую неделю жители этого провинциального города находились под впечатлением небывалого успеха столичной певицы Жанны Еленской. В парках и скверах звучал записанный и усиленный ее голос. В троллейбусах, на улицах, в маленьких кафе и больших магазинах только и слышно было: «Вы были на концерте Жанны Еленской? Вы слышали, как она поёт?»
 
 Поначалу приезд певицы в город никак не отразился на жизни его обитателей и, можно сказать, не особенно обрадовал здешнюю публику, считавшуюся в узком кругу эстрадных певцов одной из самых музыкальных и доброжелательных. Слава тридцатилетней певицы уже начинала блекнуть, как будто бы что-то случилось в ее жизни или кто-то подменил ее нежный бархатный голос. В последний год ее почти не видели на сцене. На первом ее концерте в Запрудинске зал был наполовину пуст. Но уже на следующий день в одном из самых больших залов города не было свободного места, а у входа не давала пройти многочисленная толпа желающих заполучить «лишний билетик» Все были в восторге от ее голоса, от ее исполнения. Такого пения искушённый зритель Запрудинска давно не слышал. Голос ее, как бы воскрес заново, и зазвучал также сильно и проникновенно, как и двенадцать лет назад, когда будущая звезда только всходила на небосклоне эстрады.
        Она давала свой последний концерт в Летнем городском театре. Первое, что почувствовала, выйдя на сцену, был Его завораживающий взгляд. Тот самый, что сопровождал ее на всех выступлениях в этом городе. Он обволакивал всю ее невысокую фигуру, ей казалось, что она чувствует на своей шее Его дыхание. Она остановилась посреди сцены в ожидании нужного аккорда, и, когда он зазвучал, запела во всю силу и красоту своего голоса. Она пела, не помня себя, как во сне, видя лишь его обжигающие глаза. Пела для него одного, не сознавая, что и сегодня не она выбрала своего единственного зрителя, а он выбрал ее, и заставил петь для него одного. Смолкал последний аккорд и она, очнувшись от этого забытья, быстро скрывалась за кулисами, затем, после краткой передышки все повторялось. И так до конца, пока она не пропела весь репертуар, затем несколько песен на «бис». После исполненного ею романса «Три розы» зал взорвался такими бурными аплодисментами, которые ей не приходилось раньше слышать. А во втором ряду, вдруг, как молния, взметнулась Его рука, и к ее ногам полетел букет красных, как пылающий огонь, роз. Она ловким движением подхватила его и под шум неутихающих аплодисментов и выкрики браво, скрылась за кулисами. Войдя в гримёрную комнату, она поднесла к лицу букет с мелкими, блестящими капельками влаги на лепестках, и, вдохнув его аромат, заметила аккуратно сложенный клочок бумаги. Она развернула его и прочла:
«Сбылась мечта, как предсказанье.
Чего же более? Не знаю.
Просить не смею я свиданья,
Но и надежды не теряю.
Пока огонь мой не угас,
 Пока жива во мне природа,
Люблю, как в юности, я Вас
И жду в любое время года.
(Завтра в 18 часов у арки в парке под часами)».
        Она быстро переоделась, бросила на ходу музыкантам, укладывающим свой инструмент: «До завтра, мальчики», и с букетом роз вышла к ожидавшей её машине. Устало откинувшись на заднем сидении, почему-то мысленно сказала водителю: «В гостиницу». Тот вопросительно повернул к ней голову и она, одолевая сковывавшее оцепенение, повторила вслух упавшим голосом: «В гостиницу».
            Войдя в свой номер, она поставила цветы в резную вазу из синего стекла, и подошла к зеркалу. Несколько минут она рассматривала в нем свое отражение: каштановые волосы с золотистым отливом, капризно очерченные губы, чуть вздернутый нос, темные дуги бровей. Глаза чайного цвета с красивым разрезом, как две сливы, смотрели на нее устало, но довольные. И только еле заметные морщинки у глаз огорчили ее. «Ничего, - подумала она, - для своих тридцати я еще довольно хороша». Затем, раздевшись, вошла в ванную и под душем долго фыркала пеной, рассматривала свое розовое, не утратившее свежести, тело. Из головы не выходили полные восхищения глаза молодого шатена с сединой, его взметнувшаяся рука и летящий букет роз. «Что делать? - вертелось в голове, - пойти или не пойти?» Завтра в два часа дня она должна лететь на гастроли в другой город. В Москве ее ждала мама и десятилетняя дочь, по которым она уже соскучилась.
          После душа она набрала свой московский номер и, поговорив с матерью, немного успокоилась. Легла в постель и уснула с мыслью: утро вечера мудренее.
           В назначенный час он стоял у арки с букетом белых роз. Вечерние сумерки начинали обволакивать город. Стрелки часов на арке приближались к цифре «шесть». Редкие прохожие бросали на него взгляды, полные любопытства. А он всматривался вглубь аллеи, откуда могла появиться она, но ее не было. Прошло еще четверть часа, и он обреченно подумал: «Не придет», как вдруг увидел незнакомый силуэт. В голубом плаще с рассыпанными по плечам полосами, она заметно спешила. Увидев ее, он рванулся, было, к ней, но тут же остановился, затем снова, уже обычным шагом, пошел навстречу.
           - Какие красивые цветы, - были первые слова, - Вы угадали, розы мои любимые цветы.
           На лице ее сияла улыбка. Он тоже улыбнулся и сказал:
          - А тут и гадать нечего, все Ваши поклонники знают, что Вы любите розы. Вот я и вырастил их для Вас.
            - Интересно, Вы, значит, садовник?
            - Вообще-то, я – архитектор, а цветы – мое хобби, для души.
            - А что же Вы создали, как архитектор?
           - Кое-что сделал. Вот хотя бы два жилые здания, при въезде в наш город.
           - Да, я обратила внимание на них. Впечатляющие сооружения. Но куда мы идем? – спросила она, увидев, что они оказались перед длинной, круто спускающейся лестницей.
            - У меня есть два предложения, - сказал он, - первое: просто погулять у озера – это у нас одно из самых красивых мест в городе, и второе: посидеть в небольшом кафе здесь неподалеку.
             - А нельзя ли совместить то и другое?
           - Почему нельзя? Я думаю, можно. На берегу озера есть неплохое кафе, публики сегодня там должно быть немного, если нам повезет, возможно, и шампанское там найдется.
           - Шампанское, это не плохо. Я кроме шампанского больше ничего пить не умею, - принимая его предложение, сказала она.
            Им действительно повезло. В кафе было много свободных мест. Пока молоденькая официантка с кошачьими глазками, в мини-юбке выполняла их заказ, они, устроившись за столиком в уютном уголке, продолжали свой беспредметный разговор. Букет роз лежал между ними и она, глядя на него, сказала:
         - А Вы знаете, я в это время уже должна была быть в Одессе, завтра у меня выступление там.
           - Спасибо, что пришли. Я очень сомневался в этом. - А я долго колебалась перед этим. Не знала, как поступить. Но взяло верх любопытство и ещё, наверное, благодарность за то, что вы так необыкновенно меня слушали.
          Он промолчал, не найдя нужных слов. Тем временем подошла официантка, и он, разлив шампанское, поднял свой бокал.
         - За вас, за ваш небывалый успех в нашем Запрудинске.
         - И за вас, - обнажая свои красивые зубы в улыбке, сказала она, за того, кто сопутствовал этому успеху.
         Когда они вышли из кафе, был глубокий вечер, удивительно теплый для октября даже в этом южном месте. Они шли по аллее вдоль берега. Слева от них темной стено стояли парковые деревья. Ветки плакучих ив склонялись над ними. Справа была темная гладь озера. Над верхушками деревьев скользила круглая луна.
         - А я завтра буду в Одессе, это моё первое выступление в этом городе., - сказала она и осторожно взяла его под руку, - говорят интересный город Одесса.
         - О, да! Я жил тогда в Одессе пыльной,
        Там долго ясны небеса,
        Там хлопотливо торг обильный
        Свои подъемлет паруса, - неожиданно продекламировал он.
        - Там всё Европой дышит, веет,
       Все блещет югом и пестреет
      Разнообразностью живой, - продолжила она.
      - Вам нравится Пушкин? – спросил он.
      - Конечно, кому не нравится Пушкин. Это наша история, язык, культура.
      - А у меня в Одессе прошла лучшая часть жизни. Я там учился, любил одну девушку, тоже студентку.
       - И где же она? - спросила она с нескрываемым любопытством.
      - Не знаю. Вышла замуж и уехала в Челябинск, а я получил направление сюда в Запрудинск.
       - Вы, вроде, не из тех, кого бросают, разлюбив, или недолюбив. Что ж, так получилось?
       - Сам не знаю. Любил я её очень, но вел себя, как мальчишка. Писал стихи, и посылал по почте на ее имя. Мы жили в одном студенческом общежитии, но долгое время не были знакомы. Стихи я подписывал вымышленным именем. Однажды она на это имя оставила мне письмо на столике для почты в общежитии. Я до сих пор храню его, как самое дорогое. Но пока я писал ей стихи, оставаясь инкогнито, она познакомилась с другим парнем. Однажды я не выдержал и написал ей обычное письмо в прозе, назначил свидание. А она не пришла…, - он замолчал, затем продолжал. - Так пролетели два студенческих года. Мы были знакомы уже, но, встречаясь, расходились в разные стороны, как два шара, наэлектризованные одним зарядом. Я чувствовал, что её тоже влекло ко мне, но сблизиться мы никак не могли. С тем парнем у неё тоже любовь не получилась. Помню одну из наших встреч последней студенческой весной. Я шел с товарищем в город. Когда мы встретились и посмотрели друг другу в глаза, я увидел в ее взгляде столько тепла и надежды…. Как сейчас, вижу этот взгляд. Но во мне перегорело столько чувств, что на последний, решительный шаг сил уже не было. Иначе ничем не могу объяснить своё бездействие. После защиты диплома расписалась она с моим сокурсником из параллельной группы, и разъехались мы в разные концы.
        Он закончил свой рассказ и, сжимая ее теплую руку в своей руке, свернул с аллеи к озеру. Под ногами зашелестели первые опавшие листья.
       - Безумно люблю этот звук, промолвил он, - шорох листьев, пожалуй, самая любимая моя мелодия. Не знаю почему, но в этом звуке листьев мне всегда слышится музыка.
 
         - А вы – поэт, - заметила она.
        - В каждом человеке живет поэт. Разве может композитор писать музыку, будучи глухим к природе, или строитель возводить дома, не видя в этом красоты? Я думаю, если мы хорошо делаем свое дело, то только благодаря тому, что видим в этом красоту… Вот и вы вчера так проникновенно пели, потому, что вы видите красоту окружающего мира. Не правда ли?
            Слава от них вдруг послышались голоса, и он спросил:
            - Хотите прокатиться на лодке? Здесь рядом лодочная станция, она в это время уже не работает, но для таких, как мы, лодки сдаются даже ночью.
          Они подошли к прокатной станции и он, переговорив в темноте с двумя парнями, вернулся к ней.
           - Лодка наша, хоть до утра, сказал он.
          - О нет, мне нужно еще выспаться. Завтра я должна петь в Одессе.
          Они уселись в лодке так, что оказался на веслах спиной к висевшей над ними луне, она же, напротив, сидела, вся объятая лунным светом. Белые розы лежали в подоле ее платья. Лицо ее в свете луны казалось ему ликом богини. Когда лодка была на середине озера, он опустил весла, и, придвинувшись вперед так, что его колени касались её, сказал:
        - А вы знаете, почему я к вам так неравнодушен и почему назначил вам это свидание? Вы очень похожи на мою неудачную любовь, у вас даже фамилия такаяже. Я, кода вижу вас по телевизору, всегда думаю: «Как она похожа на Викторию».
        Он почувствовал, как напряглось всё её тело.
       - Как вы сказали, звали вашу девушку?
      - Виктория, - повторил он.
     - Не может этого быть! – почти вскрикнула она, - разве это возможно? Виктория - это моя сестра. Когда вы сказали, что она уехала в Челябинск, я чуть было не промолвила, что у меня там сестра живёт. Боже мой! Так это о вас она мне столько рассказывала? Бедняжка, как она страдала... Не может быть, говорила она, чтобы он мог разлюбить меня. Такие письма писал. А в том последнем было столько любви и нежности…. Она до сих пор не может объяснить себе, почему решила не идти на свидание. Ваши письма она хранит, как драгоценности. Я тоже читала их. Одно из них заучила наизусть:
 
Мечты мои, любимые мечты!
 Зачем убил вас раннею порою?
Я вас растил, как дикие цветы,
 А лишь одна теперь владеет мною...
 
 Он сидел у её ног, а она, склонившись к нему, читала строчки, написанные им другой женщине много лет назад. Когда она умолкла, плечи его вдруг вздрогнули, и она почувствовала, как горячие слезы обожгли её колени.
    - О, как сложно все в нашей жизни! – как стон вырвалось из его груди, - зачем сразу столько мук и радости? Как я желал её увидеть все эти тринадцать лет! О, мне б лишь раз тебя увидеть всего лишь раз, один лишь раз! О, как умел я ненавидеть, но как умел любить я Вас!…
         В лодке на несколько мгновений воцарилась тишина. Затем он, смущенный приступом своего откровения продолжал:
       - Где же она сейчас? Как живет теперь?
       - Да так и живет. Две дочери растут. Старшей скоро тринадцать, младшей десять лет. Муж ее - главный инженер на большом заводе. Живут, как многие другие. После радости – неприятности, как она любит повторять. «Самые счастливые мои дни, - говорит она, - были тогда, когда я читала его письма, и наши мимолётные случайные встречи. Он слушал её, не перебивая. А она, как бы подводя итог сказанному, добавила:
        - Не смогли вы уберечь своё счастье, использовать свой шанс быть счастливыми, вот и маетесь теперь. Я хоть немного, но изведала, счастья, когда был жив мой муж. А когда он разбился на автомобильных гонках, живу, как во сне. Хорошо, если хоть изредка встретишь человека, вроде вас. Хоть на миг прикоснешься к этому призраку, называемому счастьем. Она умолкла, и только тогда заметила, что её руки ласкают его волосы, а голова его умиротворённо покоится на её коленях.
      - Что же вы молчите? – снова заговорила она, - расскажите, как сложилась ваша жизнь, хоть какую-то радость получит она, если я расскажу ей о нашей встрече.
     - Что рассказывать? Живу я вечным ожиданьем, болею серою тоской, и жизни яркое сиянье проходит шумно стороной. Есть говорят на свете счастье, но где оно, в каком краю? В свои расстеленные снасти лишь жалкий след его ловлю. А ночью снятся её руки, её влекущие глаза, и сердца трепетного муки не утихают, как гроза….
      - Растут у меня два сына. С женой живем без радости и без печали. Терпим друг друга. Измен нет, но и любви тоже. Все в душе перегорело и осталось там, в молодости. Главная забота – дети, чтобы они не повторяли наших ошибок, если это возможно.
       Он закончил свой короткий рассказ, поднял голову и посмотрел её в лицо.
      - Как вы похожи.
       Приступ нежности переполнил его сердце, и страстные поцелуи вдруг обожгли её колени.   
       Безмолвно светила луна. Лодка недвижимо покоилась на воде. Тишину нарушали лишь приглушенный шепот да редкие всплески рыб. Глядя на эту лодку со стороны, можно было подумать, что находящиеся в ней люди ничего, кроме счастья, испытывать не могли. Казалось, мир, покой, и согласие обнимали землю, и ничто никогда не сможет их нарушить.
 
 
Категория: Проза | Добавил: BLAGOVESCHENSKY
Просмотров: 668 | Загрузок: 213
Всего комментариев: 0
avatar